Горячий самовар, медовые ковриги
Она сожгла дрова и принялась за книги
Она не знала, кто топил ее в реке —
Одна рука в крови, другая в молоке
И яблоневый цвет в кудрявых волосах,
Ногами на земле, главою в небесах

Я говорил с тобой до самого рассвета
Но твой открытый рот — как дуло пистолета
И я не знаю, кто топил тебя в реке —
Одна рука в крови, другая в молоке
И яблоневый цвет в кудрявых волосах,
Ногами на земле, главою в небесах

Я покажу тебе полет аэроплана
Я нарисую паука на дне стакана
На дне стакана мухи плавятся от браги
И бродят танки по мелованной бумаге
Я расскажу тебе, как пчелы строят соты,
Я научу тебя стрелять из пулемета
И ты услышишь, прикоснувшись к полюсам,
Как гибнут наши голоса

Дремучие леса, волшебные поляны
Черничные кусты зализывают раны
Но в крике стрекозы, в глазу у муравья
Есть место для тебя, есть место для меня
И яблоня взойдет, оставив нам дары,
С условием забыть все правила игры

Я до сих пор не знаю, эльф ты или гоблин,
Я знаю, опыт твой годами был накоплен
Тебе известно, как над замком реют флаги
И бродят танки по мелованной бумаге
Так расскажи же мне, как пчелы строят дзоты,
И прострели меня насквозь из пулемета
И я услышу, прикоснувшись к полюсам,
Как гибнут наши голоса